?

Log in

No account? Create an account

[reposted post] Что нам ждать от новых "Звёздных войн"?

001

Всего пара недель отделяет нас от ещё одной попытки воскресить франшизу "Звёздные войны". После довольно неудачного седьмого эпизода новые владельцы бренда (а "Звёздные войны" это уже давно успешный бренд) решили уйти не вперёд, а чуть назад и вбок. Помните с чем заканчивалась история в первом фильме 1977 года? Повстанцы вместе с юным Люком Скайокером и Ханом Соло атакуют "Звезду Смерти" по чертежам, добытым группой смельчаков

Читать дальше...Свернуть )

[reposted post] Главный секрет воспитания детей

Главный секрет воспитания детей - это то, что дети воспринимают только эмоционально окрашенные вещи.



Маленькие дети не понимают ваших слов, ваши логические конструкции для них - пустое место, монотонно повторяемые просьбы - ноль, а крики и вопли наоборот заставляют обратить внимание и зафиксировать интерес к тому, за что вы их, собственно, ругаете.

Читать дальше...Свернуть )

Сайт охоты на учеников

http://www.repetit-center.ru/include/russian.php
Репетитор по русскому языку. Всего 2000 анкет преподавателей.

Оригинал взят у morskoy_anemon в Анекдоты об А.С. Пушкине
Оригинал взят у philologist в Анекдоты об А.С. Пушкине
Источник: „Я числюсь по России“ Анекдоты об А.С. Пушкине. - «ЗЛАТОУСТ» Русское Зарубежное Издательство Мюнхен-Шляйсгейм, 1947.



Александр Сергеевич, во время своего пребывания в Царскосельском Лицее, задумал удрать в Петербург — погулять. Отправляется к гувернеру Трико, тот не пускает, заявивши при этом,, что он будет следить за ним.
Пушкин махнул рукой на это заявление и, и захватив Кюхельбекера, удирает в Питер. За ними следом и Трико. К заставе первым подъезжает Александр Сергеевич.
— Фамилия? — спрашивает заставный.
— Александр Однако, — отвечает поэт.
Заставный записывает фамилию и пропускает едущего. За Пушкиным подкатывает Кюхельбекер.
— Фамилия? — спрашивает опять заставный.
— Григорий Двако, — отвечает товарищ Пушкина, придумавшего эту остроумную комбинацию.
Заставный записывает и сомнительно качает головой. Подъезжает, наконец, гувернер.
— Ваша фамилия? — окликает его сторож?
— Трико.
— Ну, врешь, — теряет терпение заставный,—здесь что-нибудь недоброе: один за другим—Одна-ко, Два-ко! Три-ко! Шалишь, брат, ступай в караулку!
Бедняга Трико просидел целые сутки под арестом при заставе, а Пушкин свободно покутил со своим приятелем в Питере.

Читать дальше...Свернуть )

Вы также можете подписаться на мои страницы в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
и в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky


Пришел май

Май - это время высматривания жжжуков и прислушивания к соловьям, щелкающим где-то там, в свежей и нежной зелени.
У мамы на даче цветут смешные тюльпаны - им жарко,и они развешивают свои красные лепестки, как собаки языки в жару.
Гиацинты смотрят на все это с неодобрением, стоят гордо, полные до сих пор Аполлоновой печали.

В Москве асфальт убегает назад под колесами самоката, самокат постукивает, катясь по парковой плитке, звонко щелкает звонок у руля. Мимо мелькают деревья, обгоняют велосипедисты - айда наперегонки! Эх, не догнать пока еще, не догнать.
В парке сидят на траве люди с книжками. Валяться на траве рядом с самокатом, в одуванчиках, пачкая пыльцой читалку. Над головой урчит вертолет, привычный уже, он тут постоянно кружится.

Поход в лес. Ноги забыли, как ходить по жердочкам через грязь и болотца. Ой, да не ирисы ли там желтые? Совсем дикие. Светят через деревья ярким пятном, зовут подойти, посмотреть. Эх, ботинки не те...
А костер пахнет дымом, мясом и печеной картошкой. В детстве мы так же сидели у костра, пекли картошку. А потом ели ее, ароматную, в угольной одежке, чуть солоноватой. И пугали друг друга страшными рассказами. И сегодня рассказ, сказываемый всеми нами совместно, звучит... Чернота космоса и маленький кораблик, неизвестность и любопытство, азарт от игры.

Яблоня в розовых цветах, тонко пахнет розовым цветом. Вишня и слива, в бело-сиреневом облаке.

Мррр - урчит черная изящная кошка - маленькая блестящая Багира, тычется носом в руки золотистая собака, ведущая происхождение от терьера.

Ночное пустое метро. Царапанье в блокноте и австралийская книжка. Почти Лондон, но не снега Юкона, а пыль и болота Австралии, силуэты кенгуру, курчавые аборигены, горы, пастухи, курящие табак, привезенный им из-за реки - в ливень.

Кинотеатр. "Гранд-отель "Будапешт". Совершенно неузнаваемые знакомые лица. Выстреливающая феерия красок, отсылок, смеха, троллинга -  будто из трости фокусника... Традиционный чай потом.

Май... Май, когда школьники, студенты и все остальные поворачивают головы к окнам и втягивают ноздрями теплый воздух...
Добрамшись все же до "Формулы Кино" и проекта "Theatre HD". Итог - просмотренный "Франкенштейн" (или Шерлок против Шерлока :) Знациццо, в "моем" варианте в роли ученого выступил Наше Все или Понятно Кто или Камбербэтч. Миллер сыграл Создание. Ну да. Гений и Чудовище, разные, но похожие. Создание было таким, как описано - сильным, даже пугающе-сильным. Удерживающим себя от звериного в диалогах с создателем и вновь - несдерживающимся. Франкенштейн - да, гений с уже отточенно-холодным разумом. Пугающийся созданного, но вновь с энтузиазмом принимающийся за создание нового. Потому что снова полет  и могущество мысли. По-другому - скучно. СКУЧНО - да, где-то мы это слышали... Впечатляюще....
И уже дома видела я вариант со сменой ролей. А тут по-другому. Создание, настолько грациозное, что, кажется, вот-вот взлетит. Создание, повергающее в трепет чтением Мильтона. Но это не тот трепет, не та животная, природная сила. Слишком утонченное Создание для первого опыта... Не "Тигр, тигр", нет...Но не взлететь ему - нет. Слишком глубоко внутри ранено Создание. Другой. Тот, первый, сильнее. Более цельный, что-ли, если можно так сказать, хотя какая целостность может быть... Но все - нет у Создания-Миллера такого надлома.  И Франкенштейн-Миллер. Другой. Не такой. У Бенедикта - уверенный в себе. О, какой уверенный. Удивляется, что Создание двигается и говорит? Не верьте - подсознательно знал, что будет так, что будет так! Холодный ученый? Да и страшный. Как он играет со своим творением.  но на секунду, на секунду, когда целует Элизабет - становится человеком. На несколько секунд - когда падает перед ее остывающим телом.И горько так говорит потом Созданию, что упустил все возможности любить.
У Миллера? Умен, но по-другому. Он раздражителен, не так спокоен.Создание говорит - поразительно! Элизабет возражает - и он срывается. Он резче, желчен... Он не так страшен, как тот, другой Франкенштейн. Он... одержим на грани безумия? Наверное...
И он именно безумный идет на своим Созданием в снега.
И там в снегах, когда все замолкают. Уже неважно, какое Создание и рядом с каким создателем опустится на землю, обняв и умирая...

А я,когда писала, хотела  воспеть Создание Миллера и Франкенштена Камбербэтча. Но поняла, что так не надо делать, не надо сравнивать. И каждому - свое.
Вчера были тихие именины. Гостей не звала, каюсь, ибо устала и силы куда-то истекают. Папа сказал: "О, какой День Ангела хороший - с Богом".
Но обязательно, обязательно позову гостей, может, и маленькими группками, но позову. Будет Пасха и именины, и все будет.
Немного историческогоСвернуть )

Не историческое, культурное и бессознательноеСвернуть )

Сон

В детстве на стене моей комнаты висел ковер. Когда по ночам мне не спалось, я влезала под него и сидела там. И придумывала себе сказки. Сказки потом снились в виде текста с картинками.
И сегодня мне приснилась та сказка из далекого моего детства. Я из текста помнила только две фразы. А сегодня он мне весь приснился...


За ковром сидит маленькая Яна, слушает она шорохи ночью. Слушает, не пришел ли Ок страшный, что ворует Янины игрушки.
Ок огромный, серый, лохматый. Он схватил ее рыжего жирафа. Он поймал ее синего зайца и слона зеленого слопал.
Ок не трогает только книги. Если в книжках тех нет картинок. Яна слушает, где Ок бродит.
Вот вошел он - в зеркальце Яна Ока видит - он шар огромный. Он лохматый и дышит пылью. Снова ищет он Яны игрушки.
Разбивает он Янину куклу, он глотает и мишку Яны. Не осталось игрушек больше - злобный Ок саму Яну ищет.
Смотрит Яна на серого Ока. Рыщет он - все в поисках Яны - под подушкою и одеялом. А к ковру на стене не подходит.
Страшно Яне - съест Ок ее пыльный. Помнит Яна из книги картинку. Там у девочки хвост был рыбий - и могла девочка долго плавать.
Рядом с Яной плавают рыбы за стеклом в голубейшем море. За стеклом оно мерно плещет. И от Ока там есть спасенье.
Поднимается с корточек Яна, и крестом кладет на грудь руки. Не снимает с себя Яна крестик - разве можно снимать с себя Бога? И сткла перед Яной нету - перед Яной лишь синее море. Машут девочке рыбы хвостами, обещают укрыть от Ока.
Наклонилась над морем Яна и шагнула в его глубины. Поплыла она рыбкой, не Яной, и другим рыбам сестрой стала.
А Ок злобный по комнате ходит, пылью дышит. Но Яне не страшно...

Прокота

«Ты где, кот?»
-- Кооот! Кооот! -  вопию я, стоя у своего подъезда. – Коот!
Соскучилась за два дня без нашего дворового кота. Хорош он – полосатый, сибиряк. Хоть и дворовый, но чистый, даже гладить можно, чем я и пользуюсь. При случае, если кота вижу, хвастаюсь им своим подругам и друзьям. Зверя меня узнает, отзывается на мои вопли «Кот» и приходит. Или не приходит. Он же кот. Струится где-то между машин, вижу его хвост. И вот выглядывает из-под колес.
«Мяу». Это он здоровается. Подходит, прыгает на лавочку, чтобы я его погладила. Жмурится. Полосатый. Глаза желтые. Еду он никогда не берет. То ли его кормят, то ли он, как предположила одна из подруг, домашний, и его выпускают гулять.
-- Ты хороший, кот, - говорю я ему.
Котища согласно жмурится. Конечно, хороший. Кто бы сомневался. Сидит с достоинстовом, будтотерпит только, что его гладят. Но чуть убираешь руку, он раскрывает глаза и бодает лбом твою ладонь – еще погладь. Долго мы никогда не общаемся – полосатый деликатно отстраняется и идет за мной – провожает. До подъезда или до угла дома. В подъезд никогда не заходит, только внимательно проверяет: зашла ли я. Оборачиваюсь перед тем, как закрыть дверь:
-- Пока, кот!
Усатый смотрит и кажется, что вот-вот царственно, с достоинством чуть кивнет в ответ. Пока. 

Сон воскресный

С Воскресным Днем вас всех друзья мои!
Под утро увидела сон. Будто вышла я просто из дома и пошла-пошла-пошла в храм. Иду, иду, но храма как-то все нет. И темно, ночь уже наступила. Вокруг тоже такие же люди, что никак в храм не попадут. И тут мы выходим на берег реки. Берег высокий, река неширокая. И на нас смотрит город. Сначала я замечаю огни факелов на стенах города и домов. Потом отражение огней в воде. Потом дома, улицы, мощеные и нет. Камень, откуда-то я знаю, что он светлый. И так смотрю вокруг, а мы все сюда не пешком пришли, а верхом приехали. И мы все совершенно четко знаем, что это - Иерусалим. Без мечети Омара, с Храмом Воскресения, но Иерусалим. И нам нужно внутрь, и вот мы целый день ехали верхом. А может, больше дня. Опять оглядываюсь, а народу - тысячи, тысячи. А Иерусалим пуст и будто нас ждет. Только горят огни на стенах и луна над городом. И вот, первые ряды трогают коней и кони идут вниз к реке...
А по дороге я неожиданно говорю каким-то (то ли родные это, то ли знакомые):
-- Ты смотри-ка, Иерусалим, как недалеко от Москвы-то! Ну всего три километра. Хоть каждый день ходи!
И в ответ:
-- Да, удивительно, послушай...